Villain For Hire

Operation Doomsday


Previous Entry Share Next Entry
Игрожур 4
doom cannot be stopped
evil_ninja
меня честно говоря поддостало здесь общаться на определенные темы
тем более что ход дискуссии и даже отдельные реплики с мест можно точно предсказать еще за полчаса до начала беседы
но тем не менее

Глава 4. К звездам!

Вскоре Гной понял, что все окончательно рухнуло, уставился на носки своих грязных ботинок и даже как-то успокоился. Вопли директрисы и извинительный бубнеж матери шли ровным фоном («Позор школы!..» - «Растет без отца…» - «Наплевал на своих товарищей!..» - «Единственный сын…» - «У меня тысяча учеников, и все как дети мне родные, понимаете, гражданка Неловко, КАК ДЕТИ!..»); Юрик стал привычно прикидывать, как повел бы себя кибер-витязь (ничего дельного в терзаемую первым взрослым бодуном голову не приходило) и как бы напустить побольше объективности в обзор Diablo II.



Елена Георгиевна была настроена серьезно.
- Даже слышать ничего не хочу, гражданка Неловко. Составляем приказ об исключении, - здесь директрисе пришла в голову новая интересная мысль. - …И оформляем завяление в детскую комнату милиции!
Гной подумал, что теперь настала материна очередь рыдать, но не тут-то было. На бледных щеках Елены Борисовны расцвел нездоровый алый румянец. Директриса усилила натиск:
- Нет, а как вы хотели?! – хотя мама Гноя ничего не хотела и уже несколько минут страшно молчала. – Хулиганство, пьяный дебош, избиение Алеши Кривенко…
Гной удивился – Алешей Кривенко был как раз Леша Корявый, и насчет избиения Елена Георгиевна явно что-то перепутала. С другой стороны, начала проясняться история с фингалом; неожиданно перспектива исключения из школы начала казаться Юрику не лишенной положительных моментов.
- Это просто в голове не укладывается, - продолжала накручивать себя директриса, - все детки как детки, а вашему больше всех надо! Нееет, пусть разбирается милиция. Таких надо изолировать от общества! Это же садист! Дегенерат! Он опасен для окружающих, вы понимаете это?! Благо 14 лет уже исполнилось, наступает полная уголовная ответственность…
Юрик поднял глаза, чтобы посмотреть, как мама реагирует на директрисины эскапады. Та, кажется, ждала этого: в ту секунду, как их глаза встретились, мать неспешно отвела руку назад, замахнулась и влепила Гною страшную оплеуху. Елена Георгиевна заткнулась на полуслове и выпучила глаза. Юрик хрюкнул. Мать молча толкнула его плечом и вышла из кабинета. Во второй раз за последние 12 часов по щекам Гноя покатились слезы – оказывается, не все жизненные проблемы мог решить вымышленный супербогатырь Юрий Череп с фотонным мечом.
Эти выходные были самыми длинными в жизни Юры Черепанова. Не радовала даже боевая фантастика: он бездумно скользил глазами по строчкам, потом собирался с мыслями, перелистывал страницу назад и снова начинал читать со слов «…тяжелые времена настали на базе православного звездного мегадесанта «Русич». «Мания страны навигаторов» была прочитана вплоть до «Редакция не несет ответственности за содержание рекламных объявлений»; можно было бы, как обычно, выписать в тетрадку самые гениальные изречения любимых авторов («Ничего особо интересного, кроме легендарности, в игре не осталось»), но теперь это не имело никакого смысла – он, Гной, теперь тоже журналист! Пусть кто-то другой его выписывает. Работа над «статьей» продвигалась медленно; сначала Юрик решил разобраться с самым сложным – главой «Выводы». Чтобы не гневить Фельдмаршала, следовало избавить ее от всяких намеков на мысли и «эстетство» (Юрик сначала решил было соригинальничать и назвать заключительную часть словом «Итоги», но потом в ужасе себя одернул), после нескольких часов мучений получилось вот что: «В игре есть много положительных и отрицательных моментов, что говорит о попытке сделать качественный проект. Увы, разработчики не смогли не только воплотить в жизнь все свои обещания. И это не удивительно, поскольку Diablo II – сугубо коммерческий проект». Тут он, честно говоря, немного схитрил: взял старый номер «Страны навигаторов» и слово в слово переписал «Выводы» статьи Фельмаршала про какой-то танковый симулятор, заменив только название игры. Вариант был беспроигрышный: в любимом юриковом журнале такие вещи назывались «равняться на авторитеты». Поколебавшись, Гной решил и всю остальную «статью» исполнить в такой же суровой, увесистой тональности – конечно, жалко было смайлов, но, с другой стороны, теперь в его жизни наступал период серьезной журналистики.
Мать с ним не разговаривала и вообще смотрела сквозь – поскольку исключение было делом решенным, следовало теперь озаботиться новым местом учебы. Ситуация осложнялась вмешательством могущественной тайной организации ГорОНО – после всего произошедшего Гною светил в лучшем случае Бурситет для операторов станков, а туда с дискетой на рюкзаке нечего было и соваться.
Неожиданно Гноя посетила важная мысль. Раз уж его письмо произвело такой фурор в редакции «Мании навиаторов», раз уж ему заказали «статью», - следовало брать быка за рога. Точно!.. Кому нужна идиотская школа! Он приедет в Москву, откроет ногой высокую деревянную дверь (в представлении Гноя, редакция сидела не то в стилизованном средневековом замке, не то в гигантском небоскребе из стекла и бетона), размашисто проследует в кабинет Поплавского, отодвинет опешившую секретаршу и швырнет на стол главному редактору листки со своим трудом. «Что здесь происходит?», - донесется из-за спины ангельский голос. Юрий Череп медленно обернется через левое плечо и встретится глазами с Анной, которая в этот момент выронит из рук стопку читательских писем...
В этот момент суровая реальность вылила на Гноя очередной ушат ледяной воды: как быть с деньгами на билет? Про саму Москву Гной не беспокоился – в «Мании» ему наверняка положат большую (других в лучшем в мире журнале наверняка не водилось!) зарплату, да и вообще он быстро переедет насовсем к Анне, так что о жилье можно было тоже особо не думать. Наступало время решительных действий.
Гной решительно вынул с книжной полки том своего любимого писателя Епифаненко «Фальшивые игрушки звезд», открыл на заветной сто раз перечитанной любовной сцене и не без трепета вынул оттуда две тысячи рублей – все свои сбережения. Сколько стоил билет в Москву, он не знал, но был уверен, что хватит. Воодушевленный, Юрик полез на антресоли за чемоданом с надписью «Турист», от которого почему-то кисло пахло какой-то дрянью.
Гной, стараясь дышать ртом, выгребал из чемодана какие-то старые тряпки, когда в дверном проеме молча воздвиглась мама, о которой одурманенный бриллиантовым дымом кибер-витязь успел забыть. Гной уставился на мать, мучительно придумывая объяснение своим действиям – хотя оно, как оказалось, не потребовалось. Гражданка Неловко молча поманила его пальцем; загипнотизированный Юра подошел… И получил вторую за последние несколько часов страшную оплеуху. Мать, по-прежнему не говоря ни слова, проследовала в кухню – определенно, на сыне она мысленно поставила окончательный крест. Гной больше не рыдал – только стиснул зубы и метнул в освободившиеся недра зловонного чемодана свитер BOYS, две запасные майки (повседневную с надписью «Сбербанк России – 80 лет» и праздничную, украшенную логотипом Intel Inside), зеленые штаны с начесом и… Здесь вещи закончились. Сложив изрядно похудевшую общую тетрадь, ручку с электронными часами и книгу про крейсер «Коловрат», Гной задумался. Во-первых, надо было что-то придумать с подшивкой «Мании страны» (поколебавшись, решил оставить – все равно в редакции ему по первому требованию выдадут любые номера в любом количестве). Во-вторых, было непонятно с припасами. От индустриального центра Восточной Сибири до Москвы было пять дней поездом, а мать была явно не настроена собирать сына в дальнюю дорогу.
Тем же вечером, когда мать легла спать, Юрик совершил дерзкую вылазку на кухню и прошелся по шкафчикам; в результате удалось добыть килограмм сахара-песка, почти не открытую банку майонеза и полбуханки бородинского хлеба. Консервов в доме не водилось, а сардельки ему были вроде как ни к чему – сварить их в поезде явно не удалось бы. Гной вздохнул. Мелкие трудности змеились у ног кибер-богатыря, несущегося вперед, к победе, к славе, К ЗВЕЗДАМ!
Вечером в воскресенье Гной сходил на вокзал – провести, как сказал бы Фельдмаршал, рекогносцировку на местности. Стараясь не смотреть по сторонам, Юрик миновал чудовищных зловонных нищих, толстых усатых милиционеров, горы клетчатых баулов и другие вокзальные достопримечательности, сунул в окно кассы чуть сыроватые от потной ладони купюры и пробубнил:
- Один до Москвы на завтра.
Все, однако, оказалось не так просто: на фирменный поезд «Сибирская березка» билеты закончились еще неделю назад, и в ближайшие несколько недель ситуация улучшиться не грозила – Новый же год, понимать надо. Обильно покрытая бородавками кассирша, всем своим видом выражавшая крайнюю степень презрения ко всем покупателям билетов вообще и к Юрию Черепанову в частности, нехотя процедила:
- Есть плацкарт проходящего Воркута-Владикавказ, стоянка в Москве на Курском две минуты. Отправление в понедельник в 7.41. Паспорт.
Такого развития событий Гной не предвидел – ему было 15, до паспорта еще год жизни.
- У меня… это… нету…
Кассирша завелась с полоборота, неожиданно обнаружив портретное сходство с директрисой Еленой Георгиевной.
- Ходют тут голову морочают!!! Вас много, а я одна!
Хотя, вообще-то, у кассы было пустынно – ситуация с билетами была неожиданностью только для кибер-витязя.
- Глаза бы твои бесстыжие повылазили! Пошел вон, милицию сейчас вызову!!
Гной уныло отошел – милицией ему начали угрожать с завидной регулярностью. Уставился на табло. Покосился на киоск с вывеской «Компьютерные игры» («Спектрумы», ничего интересного). Неожиданно рядом материализовался энергичный вокзальный алкаголик, обдав Гноя сложносочиненным (перегар, моча, пот и множество других ингридиентов) облаком ароматов. Новоприбывший начал говорить, как будто возобновляя только что прерванную беседу:
- …ить оно вот как, писюн, бывает. В космос летали, Семеныч был ого-го, профессеор, нет, подымай выше, Семеныч был генерал, вот такие писюны ему честь отдавали, а теперь чо – просрали все, нету космоса, нету генералов, вишь, писюн…
Гной с неудовольствием понял, что под «писюном» имелся в виду он сам. Собеседник тем временем продолжал монолог:
- …еду по Красной площади, Сталин мне честь отдает, а теперь чо, теперь вот так – ни Сталина, ни советской власти трудящих!
С этими словами Семеныч с чувством харькнул Гною на ботинок. Юрик собирался было молча отступить, но тут беседа приняла интересный оборот. Семеныч неожиданно четко проговорил вполне деловым голосом:
- Слышь, писюн. На владикавказский я тебя посадить могу. Подойдешь со мной к Нюрке-проводнице, заплатишь две штуки, все будет чики-пуки.
Неожиданно для себя Гной спросил:
- А не обманете?
Если бы Семеныч начал божиться, клясться Сталиным и рвать на себе засаленный ватник (на рукаве которого было почему-то шариковой ручкой написано AC/DC – с молнией посередине), Гной, наверное, убежал бы, но все получилось по-другому.
- Смари, писюн. Поступим так – шобы ты меня не подвел, оставь щас в залог тысячу, а завтра Нюрке отдашь еще одну.
Юрик, пребывавший в состоянии аффекта, никакого логического противоречия не уловил и молча вынул из носка купюру. Семеныч придирчиво осмотрел ее на просвет, одобрительно хлопнул Гноя по плечу и бодро зашагал в направлении палаток с шаурмой и спиртным. На полпути благодетель остановился, посмотрел на Гноя и через весь зал ожидания проорал:
- Завтра в семь чтобы здесь был, писюн! Чики-пуки!
Ночь прошла без сна. Сначала Юрик хотел написать матери записку, чтобы не волновалась, но потом потер щеку и мстительно решил этого не делать – ничего, скоро увидит его фото в «Мании страны навигаторов»! В обнимку с Анной! В школе еще тоже о многом пожалеют. О своем незаконченном среднем образовании Гной не беспокоился – в «Мании страны навигаторов» гордились тем, что «институтов не кончали». Главное было – «увидеть жизнь» и быть объективным журналистом, остальное приложится. Кому нужны дурацкие дипломы ВУЗов, где заставляют читать унылую русскую литературу про старух и страдания!..
В полшестого утра Гной нацепил бомбер, положил в карман свидетельство о рождении, тщательно переписанный на бумажку адрес редакции «Мании страны навигаторов» и последнюю тысячу рублей. Решил обойтись без драматизма – не оглядывался и сентиментальных вздохов себе не позволял. Взял чемодан, запер дверь, бросил свой ключ в почтовый ящик («мосты сожжены», - мелькнула в голове красивая цитата из учебника истории) и побрел по направлению к вокзалу – общественный транспорт в такое время еще не ходил, ситуация с такси была понятной.
Как ни странно, посреди пустынного зала ожидания стоял Семеныч. Спать он явно не ложился и был мертвецки пьян; на покрытой редкими пегими волосами голове красовалась свежая кровавая ссадина, полуоторванный рукав с «АЦ молния ДЦ» волочился по полу, оставляя за собой клочки ваты. Гною они напомнили хвостик зайчика, которого он играл на школьном утреннике в третьем классе; все учителя были в восторге, мама плакала, и только Алешка Кривенко, которого никто тогда еще не называл Корявым, отпустил Юре злой поджопник и громко прошипел слово «гомосек».
- Пссн.. Иссуда…
Семеныч, кажется, собирался выполнить свою часть обещания. Юрик, морщась от запаха (заигравшего к утру новыми обертонами), подошел поближе.
- Дй рррку… Гррой… Сталин… к ордену
Опершись на Гноя, Семеныч поковылял на перрон, где тяжело дышала громада сонного поезда «Воркута-Владикавказ». Когда Юрику начало казаться, что путешествие никогда не кончится, спутник уверенно свернул к вагону номер восемь, выпустил локоть провожатого и рухнул на грязный перрон. Оттуда Семеныч протянул указающий перст и изрек:
- Нюрк… Пссна пссди…
Привлеченная шумом проводница выглянула из вагона, злобно взглянула на распластанного морской звездой Семеныча и быстро сказала Гною:
- Быстро залезай, место 32, деньги потом. Чтобы никто не видел!
Юрик забросил в проем чемодан и шмыгнул следом; Нюрка немедленно задраила дверь – поезд отправлялся. Шатаясь, кибер-витязь побрел по спящему плацкарту искать место 32; вокруг храпели, портили воздух, кряхтели и издавали другие удивительные звуки. Резко пахло носками и спиртом. Загончик с 32-м местом оказался ярко освещен; Гной робко заглянул туда и понял, что путешествие будет долгим: за столом сидели двое веселых жилистых мужчин в майках-алкашках и потный тюфяковатый дядька в спортивном костюме, не надо было быть кибер-витязем, чтобы моментально понять, что тут происходит. И верно:
- Очко, Иван Николаич, - бодро объявил один из жилистых и шлепнул картами по столу. Гной успел заметить на его руке два татуированных перстня, паука и непонятные слова «ИТК БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ 1984-1999».
Тюфяковатый горестно вздохнул и суетливо полез в карман, но победитель остановил его царственным жестом:
- Оставь, Иван Николаич, потом сочтемся, - перевел взгляд на замершего Гноя и без пауз продолжил, - ты не стой, пионер, ты присаживайся. Раскинь со старшими в дурачка.
В планы Гноя это не входило, но как отказаться, он не знал. Засунул чемодан на самую верхнюю багажную полку и робко присел. «Белый лебедь» начал лихо метать карты; еще до того, как Гной успел к ним прикоснуться, произошли два драматических события.
В проходе появилась проводница Нюрка и зашипела, чтобы Гной давал деньги. Тот протянул последнюю тысячу, но не тут-то было:
- Две тысячи договаривались.
- А… Семеныч…
Не успел Гной возразить что-то внятное, как в беседу вступил третий, доселе молчавший игрок. Страшным гулким голосом, никак не вязавшимся с его хлипким телосложением, он задал на первый взгляд невинный вопрос:
- Ты с людьми без денег за карты хотел сесть, пассажир?

  • 1
На самом интересном.

Очень интересно. Как будто какой-то интересно сделанный сериал смотришь. Кстати, а почему бы вам это не экранизировать? :)

Вот так всегда - на самом интересном месте!

"как бы напустить побольше объективности в обзор Diablo II"
ха-ха-ха)
круто

на эту мифическую объективность они там все, как я понимаю, до сих пор отчаянно онанируют целыми редакциями

на самом интересном месте(tm)

следующая глава называется "Этапом из Твери, зла немеряно"

Странный только у поезда маршрут вышел с географической точки зрения.

"меня честно говоря поддостало здесь общаться на определенные темы
тем более что ход дискуссии и даже отдельные реплики с мест можно точно предсказать еще за полчаса до начала беседы"

я думаю правильнее оставшееся выложить одним куском потому что смысл в комментах как бы уже потерялся

у меня вопрос по таймлайну - это просто "забивание" на точность в смысле "похуй" или специально:
действие происходит в 99м году?
диабло 2 вышла в 2000
Овощевод был хитом в 93м
Кар-мэн еще раньше...

99-2000 - это мелочи, писалось-то по главам в спешке к журнальным дедлайнам
потом пробегусь поправлю

а про овощевода я знаю, решил сознательно сделать ее анахронизмом
под коко жампо не так смешно бы получилось

Так 14 или 15 лет?

Вах. сильно понравилась. Жду продолжения, но ...
Это авторская задумка - директриса специально грит, что полная уголовная ответственность наступает с 14 лет? Согласно ч.1 ст. 20 Ук, полная у\о наступает с 16 летнего возраста :-)

с 14 лет - довольно узкий перечень статей, и ничего подобного Гной заведомо, будучи в дупель бухим, не мог совершить) (Разве что Тушу изнасиловать)))))

Очень интересно, правда, но маленькая поправочка: паспорт выдается с 14 лет.

оный легко и просто можно не получить, особенно будучи эээ.... главным героем сего произведения

До начала двухтысячных выдавался паспорт советского образца, в 16 лет.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account